Когда летом 1919 года Василий Иванович Сбоев, мой прадед, вернулся из немецкого плена, моей бабушке Кале было 11 лет.
Он бежал из плена, пересек часть Европы, всю Россию, раздираемую гражданской войной с запада на восток. Как он добирался, через что прошел, мы можем только догадываться. Заняло это, видимо, не один месяц. Надо понимать, что в этот момент Сибирь и, в частности Иркутск, были под властью белых. До прихода Красной армии оставался год.
И когда он к радости жены и детей — Кали и старшего, Бориса, — вернулся домой, по воспоминаниям Кали он был одет в гимнастерку, и гимнастерка эта кишмя кишела вшами. Это была старая солдатская гимнастерка, в которой передвигаться по России не привлекая к себе внимания в 1919 было конечно проще, чем в офицерской форме.
Василий вымылся, домашние подстригли его под машинку, он переоделся во все чистое, гражданское.
Когда девочка Каля на следующее утро проснулась и увидела папу в домашнем халате, она спросила : «А где же папина гимнаcтерка?» Дядя Петя — брат мамы пошутил: «А её вошки в Ангару утащили». И Каля поверила, представила себе эту гимнастерку, уползающую вдаль по родной Мастерской улице.
На самом деле, конечно, одежду всю сожгли. Но, увы, это уже не помогло. По дороге Василия таки укусила тифозная вошь и через какое-то время после возвращения он слег и умер. В свидетельстве о смерти он фигурирует как “Прапорщик 9-го Сибирского стрелкового полка”.
Перескочим на 25 лет назад и поговорим о том, как “Вятской губернии Котельнический мещанин” Василий Сбоев оказался в Иркутске? Как он познакомился с купеческой дочкой, красавицей Натальей Второвой? Увы мы этого не знаем. Возможно, это произошло на одном из балов-маскарадов, гремевших в то время в Иркутске. Наталья по словам Кали блистала там еще будучи гимназисткой. А может они встретились в кинематографе “Дон Отелло” Петра Кравца, или в его же скейтинге. Но мы точно знаем, что 8го июня 1905 года Василий и Наталья обвенчались в Воскресенской церкви. Жениху было 25 лет, невесте — 19.
Что еще точно известно, что Василий был хорошим семьянином. Через год после женитьбы родился сын Борис, потом Каля.
Известно, что он учился в Томске, закончил Томский университет. В Иркутске тогда университета еще не было. Служил Василий Сбоев в Иркутском отделении Российско-Китайского банка, ездил в командировки в Хайлар на КВЖД.
И что интересно, в адрес-календаре города Иркутска за 1908 год он “виртуально” встречается — такая вот удивительная случайность — с Давидом Анатольевичем Бенкогеновым, главным подозреваемым на роль еще одного моего прадеда. “Подозреваемым”, потому что мы пока в этом не уверены. Расследование продолжается.
Отделения банков располагались на одной улице, Василий и Давид могли знать друг друга и, например, встречаться “в оффлайне” за обедом в одном из многочисленных трактиров по соседству. Почему бы и нет?
От службы в армии Василий был освобожден в силу своей тотальной близорукости. Но тем не менее пошел на фронт добровольцем. Бабушка Каля говорила про своего отца: «И вот пошел на войну. Видишь ли за царя за батюшку. Тоже ума не было. Он никогда в жизни военным не был, никогда. Винтовки то в руках не мог держать. Он был близорукий, он мушки на ружье не видел».
С этим поступком связана одна загадка. Я обнаружил метрическую запись весны 1917 года, где Василий Сбоев фигурирует в качестве свидетеля на венчании в городе Иркутске.
Получается нестыковка: если летом 1919 года он вернулся из немецкого плена, когда же он отправился на фронт? Как он мог быть свидетелем на венчании в 1917 году? Неужели он записался добровольцем после отречения “царя-батюшки”, после Февральской революции, когда уже начался, в общем-то, распад и армии, и фронта, и морали? Мне трудно в это поверить. Еще одна загадка семейной родоcловной, но как и любая загадка, она таит в себе новые открытия.
И напоследок — легенда, связанная с возвращением и смертью Василия. Когда он заболел, он начал быстро слабеть, и его решили отправить в больницу. Вызвали извозчика. Рассказывает Каля:
«И главное, интересно, что мама дала ему корочку хлеба, чтобы он бросил. Вот такое поверье было, что ты, когда уезжаешь из дома, больной, должен обязательно бросить. Посадила его на извозчика. И она с ним, она его повезла туда в госпиталь военный, сама.
Когда поедешь, хлеб брось, чтоб остался тут, чтобы за ним вернуться, понимаешь? И вот мама дала ему корочку, чтобы он бросил. Он бросил, а корочка-то упала на подножку этой самой пролетки и поехала вместе с ними. Мы провожаем. Я смотрю, кричу “Боже мой, она здесь, ты ее сбрось, сбрось”. Чтобы из госпиталя вернуться. Все-таки за корочкой за этой. А он уже настолько плох был, что не мог. И вот он стал выходить уже у самого у госпиталя, и он так старается ногой, ногой столкнуть эту корочку. Все таки, значит, столкнул ее, и действительно, оттуда он вышел, но уже, значит, в гробу.»
Примета, к сожалению, сработала, вот только в обратную сторону.
Василию Сбоеву было всего 40 лет (он был на восемь лет моложе чем его тесть Иван Петрович Второв), он оставил после себя молодую вдову и двух малолетних детей – Бориса 13 лет и Калерию 11 лет. Несмотря на молодость, красоту и многочисленных поклонников, Наталья Ивановна, как и ее мать Анна Михайловна в аналогичной ситуации, замуж так и не вышла. Сохранив верность любимому мужу. Семейная мистика?