Если бы не эта пасхальная открыточка, случайно обнаруженная в моем архиве, я бы вряд ли стал писать о Николае Сбоеве, или, по-семейному, Кокочке – младшем брате Василия Сбоева, моего прадеда.
Но начнем по порядку. Николай Сбоев родился в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, через два года после Василия. Где они родились, мне точно пока неизвестно, но во всех документах Василий фигурирует как Вятской губернии Котельнический мещанин. Хотя это ничего не значит. По другим сведениям, они родились в Верхнеудинске (ныне Улан-Уде), по крайней мере одна из фотографий подписана рукой Николая Сбоева: “Ивану Прокопьевичу Сбоеву, Верхнеудинск”. Также известно что Николай учился в Троицкосавском реальном училище 1. Троицкосавск – это нынешняя Кяхта, городок на самой границе с Монголией, и конечно сильно ближе к Верхнеудинску или Иркутску, чем к Вятке. И если старший, Василий, пошел по банковскому делу, то Николай окончил юнкерское училище и выбрал карьеру офицера.
Из его послужного списка известно, что юнкерское училище он закончил в тысяча девятьсот шестом году. Соответственно, поступил туда (а училище было в тот момент – трехклассным) в тысяча девятьсот третьем году. И это – тот самый год, которым датирована наша пасхальная открытка.
Давайте наконец вернемся к истории с открыткой. Двадцатилетний Николай пишет Наталье Второвой, семнадцатилетней гимназистке, возвращает ей поздравления с Пасхой.
В тысяча девятьсот третьем году православные христиане праздновали раннюю Пасху, которая выпала на шестое апреля. И открытка наша тоже датирована шестым апреля. Выходит, что Николай, получив открыточку, заблаговременно отправленную Натальей, спохватился и ответил ей, но с опозданием. Он поздравляет девушку с Пасхой и задает вопрос: а что же означает сокращение «в.с.и.Ж.»?
Всего несколько слов, а какой кладезь информации! Для начала, интересен уже тот факт, что молодой человек может спокойно переписываться с семнадцатилетней девушкой. Конечно открытка посылалась в конверте, но она могла попасть на глаза матери Натальи, её родственников, и никого это не тревожит. То есть это было в порядке вещей. А ведь Наталья в тот момент ещё гимназистка. Это – первое.
Второе, что даже более интересно — переписка идет не с Василием, ее будущим мужем, и, возможно, уже женихом, а с его младшим братом. И это достаточно забавно, если не сказать больше. У нас на глазах нарисовался архетипический треугольник: брат банкир – брат офицер – юная красавица. Кого она предпочтет??
И наконец – третье. А что же действительно означает аббревиатура или шифровка «в.ж.и.С.»? Что это за ребус такой? Ну, «ж» — это, скорее всего, «жизнь», «и» — это просто «и» – союз. Ну а где «жизнь», там и «С» – Смерть. Так уж заведено. Итак, наша расшифровка: «в жизни и Смерти». Многообещающее заявление в устах 17-летней гимназистки.
Это конечно могло иметь какой-то религиозный подтекст, как никак – поздравление с Пасхой. «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». Но скорее всего – нет. Вообще известно, что в начале 20-го века, ну, и наверное, на протяжении девятнадцатого, девушки пользовались в своей переписке тайным языком, загадочным и непонятным простым смертным. Сейчас бы это окрестили «субкультурой». Будь «в.ж.и.С.» каким-то общепринятым сокращением, Николай бы не задавал вопросов.
Это – первая часть известной мне истории, относящейся к Николаю Сбоеву. Я бы, опять же, вряд ли взялся бы за перо, если бы не вторая часть, которую я слышал уже от своей бабушки. Шел 1919 год. После того как Василий, ее отец, вернулся, сбежав из немецкого плена, и почти сразу умер от брюшного тифа, через какое-то время также из плена, вернулся брат Николай. Он к счастью вернулся здоровым. Приехал на Мастерскую, проведать брата и его семью. Поселился там. Сначала он даже не понял, почему Наталья в трауре. Узнав, что Василий умер, горько плакал, а потом, ничтоже сумняшеся, сделал Наталье предложение.
Когда Наталья, возмущенная такой, с её точки зрения, бестактностью, даже наглостью — она – вдова, в трауре—его строго отчитала: «как же так, вы… же его брат…» он парировал: у нас в Германии — вот это «у нас» мне нравится больше всего — у нас в Германии так принято: если умирает брат и остается вдова, то холостой брат просто обязан на ней жениться, чтобы позаботиться о ней и о детях своего брата. Но вряд ли Николай руководствовался только чувством долга. Не логичнее ли предположить, что его юношеская любовь (не побоимся этого слова) вспыхнула с новой силой. Тогда, 16 лет назад, Наталья предпочла брата, а сегодня наконец пришел его час.
Похоже в немецком плену ему жилось неплохо. В отличии от Василия он был кадровым офицером. И отношение к пленным российским офицерам в кайзеровской Германии было неплохим, к ним относились с уважением. Вернувшись Николай рассказывал – и бабушка Каля запомнила – что русских пленных солдат с удовольствием разбирали крестьяне, ценили их как очень работящих, а крестьянки часто на них женились. Единственным недостатком они считали, что бы вы думали? … нет не склонность к алкоголю … а курносость.
Наталья ему отказала — как, собственно, она отказывала впоследствии многочисленным женихам, до конца дней сохранив верность своему мужу. Как и её мать – Анна Михайловна, которая осталась вдовой тоже в достаточно молодом, если не сказать – юном, возрасте.
А ведь Николай вернулся с войны героем. Орден Св.Станислава, Св. Анны с мечами и бантом, Св. Владимира, Св.Анны с надписью «За храбрость». Четыре ордена – боевые награды, награды за храбрость и геройство, проявленные в сражениях с неприятелем. Несмотря на это – отказ.
После этого его след в семейной хронике теряется. И что с ним стало дальше – я не знал. Но, к счастью, на сайте «Офицеры РИА» нашлась его биографическая справка.2 Оказалось, он присоединился к Белой армии, сражался на востоке России, видимо в армии Колчака. Был взят в плен. И последнее, что о нём там пишут – это то, что он в двадцать третьем году оказался под надзором ВЧК. Почему-то Верхне-Днепровской. Что по всей видимости – ошибка, возможно как раз Верхне-но только “Удинской”, а не “Днепровской”. Тогда все встает на свои места.
Как и где он закончил — пока совершенно непонятно. Но что-то мне подсказывает, что это не была долгая и счастливая старость в окружении детей и внуков.
Да, какое сплетение событий, какая судьба! В тысяча девятьсот третьем году будучи юнкером переписываться с семнадцатилетней гимназисткой, а через шестнадцать лет, боевым офицером, героем войны, вернувшись из плена, сделать ей предложение— молодой ещё и прекрасной, не потерявшей свою привлекательность и очарование — вдове своего брата, и получить отказ. Осталось одно – снова в бой.