Биография Петра Григорьевича Кравца является яркой иллюстрацией того, что в пореформенной России второй половины XIX века для инициативного человека с деловыми способностями многое — если не все — становилось возможным.
Петр Григорьевич можно сказать поднялся из самых низов. В ранних документах он упоминается как фельдфебель в отставке. И по метрическим записям интересно наблюдать как он переходит из статуса “фельдфебеля резервного батальона” в августе 1870 года в “бессрочно-отпускного фельдфебеля” в ноябре, в момент женитьбы. Согласно формулярному списку, образование он получил в Саратовской школе кантонистов. Что такое «фельдфебель» и что такое школа кантонистов?
Школа кантонистов — это учебное заведение, куда определяли детей низших военных чинов. Т.е. твой отец тянет 25-летнюю солдатскую лямку, а ты родившись уже принадлежишь военному ведомству. А в 10-12 лет т.е. совсем еще ребенком тебя отрывают от родных и отправляют в школу. Детство закончилось не успев начаться. Школы эти «славились» жестокой муштрой и нещадными наказаниями за малейшую провинность. Зато отучившись, и получив какое-никакое образование ты попадаешь в армию уже не простым солдатом, а писарем, фельдшером, или барабанщиком и т.п. Имея способности ты можешь дослужиться до фельдфебеля, т.е. по-нашему — старшины. Но так или иначе после школы ты обязан отслужить в армии все те же полновесные 25 лет, т.е. практически всю жизнь. Напомню, что средняя продолжительность жизни тогда была отнюдь не 70 лет.
Но все это закончилось росчерком августейшего пера. Одним из первых указов Александр II освободил солдатских детей от принадлежности военному ведомству. И не сразу, но постепенно на смену 25-летней кабальной рекрутской повинности пришла всеобщая воинская повинность, с сокращением срока службы до 6-7 лет.
Окончив школу, Пётр Григорьевич попал в армию, но реформы Александра II изменили его судьбу. Дослужившийся до фельдфебеля Петр Кравец получил выбор: остаться в армии или уйти “на гражданку”. Он выбрал второе.
Сохранилась формальная студийная фотография Петра Кравца. По ней трудно судить о его характере, но искусственный интеллект высказал следующие гипотезы:
Сдержанность и дисциплина — прямая посадка головы, отсутствие улыбки;
Работоспособность — аккуратность внешнего вида;
Традиционализм — следование моде без эксцентричности;
Самоуверенность — прямой взгляд без показной бравады.
Итак, солдатский сын Кравец, получает возможность уволиться из армии и переезжает в Иркутск в возрасте 24 лет. Там он начинает свой путь предпринимателя. Позднее он становится купцом первой гильдии, владельцем лесопильных заводов, пароходства, нескольких особняков в Иркутске. Он избирается гласным городской Думы нескольких созывов, его награждают орденами.
Когда он умирает, его отпевает сам архиепископ Иркутский Тихон в главном соборе города. Это — максимальная честь для покойника. Газеты писали:
14 декабря въ Иркутскѣ скончался П. Кравецъ, гласный городской думы, видный общественный дѣятель, много жертвовавшій на благотворительность. Недавно открытъ въ Иркутскѣ построенный на личныя деньги П. Кравца пріютъ для слѣпыхъ, стоимостью въ 40000р.
Сибирская жизнь. Томск, 1910, выпуск №289
О его похоронах снимается документальный фильм и показывается в качестве журнала в первом Иркутском кинотеатре “Дон-Отелло”, который работает в одном из зданий семьи Кравцев.
В архивах Иркутска сохранилось множество документов, связанных с его деятельностью: участие в аукционах на аренду земли по берегам Ангары, прошения в городскую управу, в том числе отклонённое заявление о строительстве паровой лесопилки. Об этом деле и причинах отказа — в отдельном посте. Интересен и эпизод с делом о клевете — другой гласный Думы обвиняет Кравца, но тот вместе с коллегой полностью оправдан. Эти документы позволяют заглянуть в правовую и политическую культуру провинциального Иркутска конца XIX века.
Пётр Григорьевич активно работал в городской Думе, был членом многочисленных комиссий и комитетов. Причем это была не синекура, а реальная работа. В этих комитетах он, возможно, пересекался с Давидом Анатольевичем Бенкогеновым, другим нашим героем и тоже гласным городской Думы.
В то же время о его личной жизни известно немного. В 1870 году он женится на Анне Ивановне Гульковой, дочери отставного унтер-офицера. Венчал их все тот же Григорий Можаров, все в той же Крестовоздвиженской церкви города Иркутска. Мы мало что знаем про его жену, знаем только что всю жизнь супруги прожили вместе, но детей в этом браке не было. И на десятом году семейной жизни, к тому времени уже успешный купец и обладатель крупного состояния Пётр Григорьевич Кравец решает, что так дальше нельзя. Растущей империи нужен наследник . В 1880 году супруги усыновляют подкидыша и называют его Дмитрием.
Но больше всего нас интересует конечно же тайна ссоры Петра Григорьевича, и моего прапрадеда Ивана Петровича. Да, именно, “как поссорился Иван Петрович с Петром Григорьевичем”. Вряд ли из-за ружьеца.
Оба они лесопромышленники. Оба первопроходцы в своем деле: лесопилок в Иркутске было много, но только у Кравца и Второва использовалась паровая тяга. При этом они дружат семьями и их дети играют друг с другом. Но похоже купцы не только дружили, но и конкурировали. В какой момент между Кравцем и Второвым пробежала черная кошка? Почему? Мы можем только гадать.
Петр Григорьевич был богаче1 и успешнее Ивана Петровича, который в отличие от Кравца скорее сторонился общественной деятельности. Но это еще не повод ссориться. Могли они не поделить что-то по бизнесу? Действительно, сохранилось несколько дел, где они участвуют в аукционах на аренду земли под склады леса. Но торгуются они за разные участки. Ведь не было нужды толкаться локтями.
Смертное распоряжение Второва, запрещающее его дочери выходить замуж за сына Кравца, говорит о глубине разрыва. Причины остаются неизвестны. Возможно, в архивных делах или воспоминаниях потомков есть дополнительные свидетельства.